Неточные совпадения
Анна, очевидно, любовалась ее
красотою и молодостью, и не успела Кити опомниться, как она уже чувствовала себя не только под ее влиянием, но чувствовала себя влюбленною в нее, как способны влюбляться молодые
девушки в замужних и старших дам.
Клим тотчас же признал, что это сказано верно.
Красота являлась непрерывным источником непрерывной тревоги для
девушки, Алина относилась к себе, точно к сокровищу, данному ей кем-то на краткий срок и под угрозой отнять тотчас же, как только она чем-нибудь испортит чарующее лицо свое. Насморк был для нее серьезной болезнью, она испуганно спрашивала...
Как будто забыв о смерти отчима, она минут пять критически и придирчиво говорила о Лидии, и Клим понял, что она не любит подругу. Его удивило, как хорошо она до этой минуты прятала антипатию к Лидии, — и удивление несколько подняло зеленоглазую
девушку в его глазах. Потом она вспомнила, что надо говорить об отчиме, и сказала, что хотя люди его типа — отжившие люди, но все-таки в них есть своеобразная
красота.
Алина отказалась пить и, поманив за собой Дуняшу, вышла из комнаты; шла она, как ходила
девушкой, — бережно и гордо несла
красоту свою. Клим, глядя вслед ей, вздохнул.
Между внешностью
девушки, ее большими словами и
красотою стихов, прочитанных ею, было нечто подозрительно несоединимое.
Оно усилилось после слов матери, подсказавших ему, что
красоту Алины можно понимать как наказание, которое мешает ей жить, гонит почти каждые пять минут к зеркалу и заставляет
девушку смотреть на всех людей как на зеркала.
«Я — не гимназист, влюбленный в нее, не Макаров, — соображал он. — Я хорошо вижу ее недостатки, а достоинства ее, в сущности, неясны мне, — уговаривал он себя. — О
красоте она говорила глупо. И вообще она говорит надуманно… неестественно для
девушки ее лет».
В ней не осталось почти ничего, что напоминало бы
девушку, какой она была два года тому назад, —
девушку, которая так бережно и гордо несла по земле свою
красоту.
Красота стала пышнее, ослепительней, движения Алины приобрели ленивую грацию, и было сразу понятно — эта женщина знает: все, что бы она ни сделала, — будет красиво. В сиреневом шелке подкладки рукавов блестела кожа ее холеных рук и, несмотря на лень ее движений, чувствовалась в них размашистая дерзость. Карие глаза улыбались тоже дерзко.
Перед окончанием курса я стал чаще ходить в дом княгини. Молодая
девушка, казалось, радовалась, когда я приходил, иногда вспыхивал огонь на щеках, речь оживлялась, но тотчас потом она входила в свой обыкновенный, задумчивый покой, напоминая холодную
красоту изваянья или «деву чужбины» Шиллера, останавливавшую всякую близость.
Привалов плохо слушал Марью Степановну. Ему хотелось оглянуться на Надежду Васильевну, которая шла теперь рядом с Васильем Назарычем.
Девушка поразила Привалова, поразила не
красотой, а чем-то особенным, чего не было в других.
Idee fixe [Навязчивая идея (фр.)] Хионии Алексеевны была создать из своей гостиной великосветский салон, где бы молодежь училась хорошему тону и довершала свое образование на живых образцах, люди с весом могли себя показать, женщины — блеснуть своей
красотой и нарядами, заезжие артисты и артистки — найти покровительство, местные таланты — хороший совет и поощрение и все молодые
девушки — женихов, а все молодые люди — невест.
Вы увидите изумительную
девушку, да не одну, двух, даже трех, украшение столицы и общества:
красота, образованность, направление… женский вопрос, стихи, всё это совокупилось в счастливую разнообразную смесь, не считая по крайней мере восьмидесяти тысяч рублей приданого, чистых денег, за каждою, что никогда не мешает, ни при каких женских и социальных вопросах… одним словом, я непременно, непременно должен и обязан ввести вас.
У выросших без грозы
девушек все движенья и приемы были свободны, и в каждом выражалась прелесть
красоты и непорочности, — выучиться танцам было им нетрудно.
Молодая
девушка, редкой
красоты, с зажженной лучиной в руке, встретила Дарью Сергевну и проводила ее в избу. То была первая миршéнская красавица, сердечная зазноба удалого молодца, отецкого сына Алеши Мокеева, старшая дочка убогой вдовы Аграфены Мутовкиной.
— Вы с кем-с? С маменькой, что ли-с? — спрашивал Марью Гавриловну ее избавитель, любуясь
красотой плачущей
девушки.
И Алексей на минуту остановился, жадно взглянул на пышущее
красотой лицо
девушки и, опустя голову, пошел со двора.
— Дурак он, что ли? — отвечала Фленушка. — Кто от этакой
красоты отворотится? Смотри-ка какая!.. — прибавила она, глядя на раздевавшуюся
девушку. — Жизнь бы свою Алешка отдал, глазком бы только взглянуть теперь на свою сударушку. Ишь какая пышная, сдобная, белая!.. Точно атлас в пуху.
Это была болезненная
девушка, лет семнадцати, страдавшая расстройством груди и, говорят, чрезвычайной
красоты, а вместе с тем и фантастичности.
Произошло его отсутствие оттого, что капитан, возбужденный рассказами Миропы Дмитриевны о
красоте ее постоялки, дал себе слово непременно увидать m-lle Рыжову и во что бы то ни стало познакомиться с нею и с матерью ее, ради чего он, подобно Миропе Дмитриевне, стал предпринимать каждодневно экскурсии по переулку, в котором находился домик Зудченки, не заходя, впрочем, к сей последней, из опасения, что она начнет подтрунивать над его увлечением, и в первое же воскресенье Аггей Никитич, совершенно неожиданно для него, увидал, что со двора Миропы Дмитриевны вышли: пожилая, весьма почтенной наружности, дама и молодая
девушка, действительно
красоты неописанной.
Марфин, впрочем, вряд ли бы его пощадил и даже, пожалуй, сказал бы еще что-нибудь посильней, но только вдруг, как бы от прикосновения волшебного жезла, он смолк, стих и даже побледнел, увидав входившее в это время в залу целое семейство вновь приехавших гостей, которое состояло из трех молодых
девушек с какими-то ангелоподобными лицами и довольно пожилой матери, сохранившей еще заметные следы
красоты.
Она начала искать себе «героя», и выбор ее пал на Семена Павловича Орлицкого, мужская
красота которого подходила ко многим романическим описаниям — его угрюмый, серьезный вид не оттолкнул молодой
девушки, а напротив, раздражал ее страсть, и она в своих мечтах даже установила причину этой угрюмости, этого нелюдимства в семейном несчастьи доктора, окружив его ореолом мученика законного брака.
Сделавшись графиней, она, конечно, ничуть не изменилась к ней и с согласия графа Алексея Андреевича, на которого не осталась без влияния задорная
красота молодой
девушки, всюду таскала ее за собой в театры, на балы, и от себя не отпускала по целым неделям.
С одной стороны, голос рассудка говорил, что ему следует бежать из этого дома и более никогда не встречаться с жертвой его гнусного преступления, какою считал он Татьяну Борисовну, а с другой, голос страсти, более сильный, чем первый, нашептывал в его уши всю соблазнительную прелесть обладания молодой
девушкой, рисовал картины ее девственной
красоты, силу и очарование ее молодой страсти, и снова, как во вчерашнюю роковую ночь, кровь бросалась ему в голову, стучала в висках, и он снова почти терял сознание.
Оба они в один год сошли в могилу, почти следом за своей монархиней, когда их единственной дочери шел двадцать шестой год, не оставив ей никакого состояния, кроме знатности и
красоты. Последняя в тот романтический век была сама по себе хорошим капиталом, не в том смысле, как понимается это выражение теперь, а действительным состоянием, обеспечивающим
девушку на всю жизнь и делающим ее счастливой и довольной.
Сохранившаяся
красота хотя уже далеко не молодой
девушки произвела на него свое впечатление.
— А такой… Не нами это заведено, не нами и кончится. Все живет
девушка, ничего не знает, а тут и свои крылышки отрастут. Не век вековать с отцом-то… Был у меня и женишок для вас на примете, да только не стоит он
красоты вашей. Балуется очень… По крышам вместе, бывало, лазили ребячьим делом.
Затем шелест… На двух костылях впрыгнула очаровательной
красоты одноногая
девушка в широчайшей юбке, обшитой по подолу красной каймой.
Как-то невольно напоминает она мне ту
девушку, чахлую и хворую, на которую вы смотрите иногда с сожалением, иногда с какою-то сострадательною любовью, иногда же просто не замечаете ее, но которая вдруг, на один миг, как-то нечаянно сделается неизъяснимо, чудно прекрасною, а вы, пораженный, упоенный, невольно спрашиваете себя: какая сила заставила блистать таким огнем эти грустные, задумчивые глаза? что вызвало кровь на эти бледные, похудевшие щеки? что облило страстью эти нежные черты лица? отчего так вздымается эта грудь? что так внезапно вызвало силу, жизнь и
красоту на лицо бедной
девушки, заставило его заблистать такой улыбкой, оживиться таким сверкающим, искрометным смехом?
— О, вы угадали с первого раза! — отвечал я в восторге, что моя
девушка умница: это при
красоте никогда не мешает. — Да, вы с первого взгляда угадали, с кем имеете дело. Точно, я робок с женщинами, я в волненье, не спорю, не меньше, как были вы минуту назад, когда этот господин испугал вас… Я в каком-то испуге теперь. Точно сон, а я даже и во сне не гадал, что когда-нибудь буду говорить хоть с какой-нибудь женщиной.
Катя была уже вполне сформировавшаяся
девушка, она мучила душу своею необыкновенною
красотою, к ней тянуло по-новому, но общего тоже не чувствовалось.
Красивые, изящные
девушки, теперь в полном расцвете
красоты, но как будто какая-то сила все дальше относила их от меня.
Любовь была чистая и целомудренная, с нежным, застенчивым запахом, какой утром бывает от луговых цветов в тихой лощинке, обросшей вокруг орешником. Ни одной сколько-нибудь чувственной мысли не шевелилось во мне, когда я думал о Конопацких. Эти три
девушки были для меня светлыми, бесплотными образами редкой
красоты, которыми можно было только любоваться.
Красота Савина, между прочим, заставляла ее опасаться за младшую дочь; чутьем матери она провидела, что Николай Герасимович именно такой человек, которым может увлечься очень молоденькая
девушка, а это увлечение может, в свою очередь, расстроить все ее финансовые соображения, которые по мере возрастающего успеха ее дочери среди мужчин достигали все более и более круглых и заманчивых цифр.
— Дорогая Ольга Ивановна, — сказал он, обращаясь к молодой
девушке, — уважение, которое я к вам питаю, так же велико, как и преклонение перед вашей
красотой, а потому позвольте мне, жениху вашей подруги, быть вашим защитником от наглости этих господ. Не ревность, а негодование заставило меня измениться в лице.
Это была
девушка красоты поразительной.
Все четыре сестры Энгельгардт были очень красивые
девушки и этим отчасти объясняется более чем родственная любовь к ним Григория Александровича — поклонника женской
красоты.
По самодовольному и спокойному выражению лица его можно было судить, как далек он был от мысли, что с первого же шагу маленькая, худощавая Настенька была совершенно уничтожена представительною наружностью старшей дочери князя Ивана,
девушки лет восьмнадцати и обаятельной
красоты, и что, наконец, тут же сидевшая в зале ядовитая исправница сказала своему смиренному супругу, грустно помещавшемуся около нее...
— Да, она удивительная
девушка, — говорил он, стыдливо краснея, но тем с большей смелостью глядя мне в глаза, — она уж не молодая
девушка, даже скорей старая, и совсем нехороша собой, но ведь что за глупость, бессмыслица — любить
красоту! — я этого не могу понять, так это глупо (он говорил это, как будто только что открыл самую новую, необыкновенную истину), а такой души, сердца и правил… я уверен, не найдешь подобной
девушки в нынешнем свете (не знаю, от кого перенял Дмитрий привычку говорить, что все хорошее редко в нынешнем свете, но он любил повторять это выражение, и оно как-то шло к нему).
В ту самую минуту, когда он, в тот вечер, открывается этой
девушке, что не может ее любить, потому что долг и другая любовь запрещают ему, — эта
девушка вдруг выказывает пред ним столько благородства, столько сочувствия к нему и к своей сопернице, столько сердечного прощения, что он хоть и верил в ее
красоту, но и не думал до этого мгновения, чтоб она была так прекрасна!
Раиса Павловна любила это лицо и теперь с особенным удовольствием осматривала
девушку с ног до головы: положительно, Луша унаследовала от отца его нервную
красоту.
Этого утешения не имел Савин — любимая им
девушка была потеряна именно и исключительно для него одного, для всех остальных она скорее делалась приобретением — талантливая танцовщица оставалась на сцене, чтобы возбуждать восторги толпы не только своей
красотой и искусством, но даже, с этого времени, и возможностью осуществления иных, более осязательных надежд.
Эта
девушка, с ее чарующею и характерною
красотой, обещавшею чрезвычайно много и, может быть, не властною дать ничего, понравилась Горданову до того, что он не мог скрыть этого от зорких глаз и тонкого женского чутья.
Лариса имела вид невыгодный для ее
красоты: она выглядывала потерянною и больше молчала. Не такова она была только с одною Форовой. Лариса следила за теткой, и когда Катерина Астафьевна ушла в комнаты, чтобы наливать чай, бедная
девушка тихо, с опущенною головкой, последовала за нею и, догнав ее в темных сенях, обняла и поцеловала.
— Эх ты, сочувственник! — брякнул Шубин и сам засмеялся новоизобретенному слову, а Берсенев задумался. — Нет, брат, — продолжал Шубин, — ты умница, философ, третий кандидат Московского университета, с тобой спорить страшно, особенно мне, недоучившемуся студенту; но я тебе вот что скажу: кроме своего искусства, я люблю
красоту только в женщинах… в
девушках, да и то с некоторых пор…
Дело шло об одном молодом человеке, который где-то, чуть ли не в кондитерской, встречает
девушку поразительной
красоты, гречанку; ее сопровождает таинственный и странный, злой старик.
«И эта
девушка моя… Мне стоит протянуть руку… Зачем я так долго медлил?.. Пусть она не княжна, но она царица по
красоте… Зачем я мучил ее?.. Она похудела».
Эта сила, сила здоровой
красоты, совершенно отсутствовавшая у столичных женщин и
девушек, казалось, и порабощала князя.
Эта
девушка, между тем, с первых же дней знакомства с нею произвела на него неотразимое впечатление. Ее выдающаяся
красота составляла только часть той силы, которою притягивала его к себе. За обладание этой
девушкой он, не колеблясь, отдал бы свою жизнь и не задумался бы отказаться от предстоящей ему карьеры.
— Много на небе Аллаха восходящих вечерних звезд, но они не сравнятся с золотым солнцем. Много в Дагестанских аулах чернооких дочерей, но
красота их потускнеет при появлении грузинской
девушки. Немного лет осталось им красоваться! Она придет и — улыбнется восточное небо. Черные звезды — глаза ее. Пышные розы — ее щечки. Темная ночь — кудри ее. Хвала дочери храброго князя! Хвала маленькой княжне Нине Джаваха-оглы-Джамата, моей внучке!
Старая графиня *** сидела в своей уборной перед зеркалом. Три
девушки окружали ее. Одна держала банку румян, другая коробку со шпильками, третья высокий чепец с лентами огненного цвета. Графиня не имела ни малейшего притязания на
красоту, давно увядшую, но сохраняла все привычки своей молодости, строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет тому назад. У окошка сидела за пяльцами барышня, ее воспитанница.